Картинки с подиума

Копилка отечественных недель пополняется самостоятельными принтами, настоящими, как инкарнатный (в прямом смысле этого слова) шёлковый платок Дмитрия Логинова. Тропически-зелёные какаду, россыпи сирени, сказочные коты и другое отныне существуют во славу дизайнерской компании прородящей.

Ботаника превзошла все прочие естественнонаучные дисциплины в списке stock images сезона. Стилизованные бутоны, лепестки устилают текстиль коллекций Алёны Ахмадулиной и Олега Овсиёва, служат неуловимыми агентами в сказках Маши Цигаль и являются сопроводителями по коридорам времени в постановке Татьяны Парфёновой.

Увидеть цветочный принт китайских гравюр можно было на показе Маши Цигаль, в авторской обработке – по-прежнему сочно, с привкусом розового – он был применён для купальников и подолов. Тема садов продолжается рассыпанным клевером, на юбках и платьях – миниатюрными соцветиями, утопающими в пастели.

Viva Vox используют изображения флоры средней полосы, но, что странно: аккуратные, стыдливые, в огоньках кристаллов орнаменты из знакомых видов и подвидов воспринимаются как инородные. Грозди сирени, непритязательных одуванчиков, редких в мегаполисе васильков стараниями Олега Овсиёва и команды были приняты в отряд новомодных игрушек.

Таинственность коллекции Ахмадуллиной взращена на искажении и дублировании. Танцующие рядами шляпки грибов – эффект один из многих применяющихся, но самый простой для восприятия. Чудом же считаем работу над принтами-растениями – изменён угол обзора, масштаб и цвет. В результате невозможно точно определить, выдуманный ли экземпляр перед нами или взятый из справочника. Традиционная для дизайнера цветовая гамма с введением ядовитого малинового, насыщенного изумрудного, выдержанного алого и медного на фоне болотных, охристых, переходящих в фиолетовый, приобретает дьявольское свечение. Сквозь лукавые луга в дремучий лес на съедение котам.

Тематика опасности и тревоги была продолжена Arsenicum. Неоновые силуэты беснующихся пернатых, ничего не подозревающий ночной город и пробитые стёкла – всё равно, если бы «Птиц» снимали в декорациях бёртоновского «Бэтмена». Принт плавленого золота напоминает Маккуина весны 2009 года. То же можно сказать о композиции из хищников (то ли ястребов, то ли коршунов), разлетающихся по шёлку – дань Энн Демельмейстер. Получится ли комплимент после стольких сравнений?..

Отдельно выступают дизайнеры от инфантильности – Виктория Газинская и Александр Терехов. Количество авторских иносказательных объектов в каждой из коллекций представлено максимальным числом – вещи неминуемо будут узнаны при любом состоянии здоровья свидетеля.

Слезами Африки от умиления плачет коллекция Виктории Газинской. И как не умилиться, когда рентабельность смотрит на тебя глазами ребёнка? Широкие штрихи и распробованные цветные карандаши по всей плоскости такни – ссылка слишком очевидная, чтобы не поддаться. Бриллианты-аппликации тоже передают ощущение инфантилизма: детская способность к игре, способность радоваться мелочам, преувеличивая их значение. Коллекция светится жизнелюбием и искренностью, но не впадает в чрезмерную эмоциональность – настроение передаётся за счёт отдельных ярких акцентов.

Гораздо сложнее, чем может показаться – коллекция Александра Терехова. Насыщенный апельсиновый, красный, жёлтый, терракотовый, бирюзовый, голубой и синий, напоминая о яркости детских рисунков, одновременно передают климатические условия местности и дают впечатление о возможном химическом составе воздуха. Говоря о Марокко, дизайнер сплетает невозможные (изображение вещественных объектов, будь то сентиментальные пейзажи, одинокие аисты, ветви в белом цвету) и неожиданные для данной культуры изобразительные средства.

Так, мы имеем возможность наблюдать окологеометрические принты, напоминающие Dries Van Noten осеннего сезона 2011 или Prada. А ведь абстракционизм как раз вписывается в теорию о запрете дословного воспроизведения реальности, что становится особенно ощутимым при сравнении звёздных чёрно-белых принтов с такими же чёрно-белыми пикселизованными.

О геометрии. Геометрия, так случилось, отживает последний сезон. Клетка – единственное, что осталось из возможно исчислимого и измеряемого. Пример идеального соотношения тенденций сезона – коллекция Кирилла Гасилина, где невзначай перемежаются нейтральные цветочные орнаменты, скорее напоминающие работы пуантилистов, и изящная, хрупкая клетка.

Другой вариант, близкий к чёткости графики – раскрашенные шестигранники Лилии Пустовит. Арлекины Miu Miu примерили коктейльные платья, вдохновленные супрематизмом на показе Даши Гаузер. Но Color ли blocking, господа? Весьма-весьма. Чёткие цветовые плоскости спасает лёгкость ткани – в одном случае, сочетание неожиданных принтов (клетка и фиолетовая шотландка) – в другом.